Чатал-Гуюк

Чатал-Гуюк

In-Situ

Артефакты
Букрании
Захоронения


Жилища


Материальная культура

Женские статуэтки



Настенные росписи

Росписи (прорисовки)
Росписи из храмов (в цвете)
Росписи из жилых зданий (в цвете)


Реконструкции

Джеймс Меллаарт
Джон-Гордон Своггер
     Общий вид Чатал-Гуюка
Музей Анатолийских цивилизаций
"Неолитический" дом
Разные авторы


3D-реконструкции
'Zentrum fur Kunst- und Medientechnologie Karlsruhe':

The mound with the old excavation trench
The new excavations
The old Excavation trench
A Shrine (depicted below)
Shrine 60



Библиотека

Бацалев В.В.
Город, в котором двери на крыше

Из e-книги "Великие археологические открытия"

Гимбутас М.
Из книги "Цивилизация Великой Богини: мир Древней Европы"

Горан В.П.
Из книги "Древнегреческая мифологема судьбы"

Маккенна Т.
Из книги "Пища богов. Поиск первоначального Древа познания"

Сафронов В. А.
Из книги "Индоевропейские прародины"

Фромм Э.
Из книги "Анатомия человеческой деструктивности"


Реклама

В. В. Бацалев

Город, в котором двери на крыше
Из книги "Тайны городов-призраков"

Несчастная Анатолия, превращенная в демонстрационный зал лениво передвигающихся голых тел, знавала куда более интересные и романтические времена. Есть в ее южной части Конийская долина, на протяжении тысячелетий являвшаяся житницей Малой Азии. Такова она и сейчас.

В 1958 году английскому археологу Джеймсу Мелаарту удалось сделать здесь открытие первостепенной важности, перед которым бледнеют и Троя Шлимана, и гробница Тутанхамона, обнаруженная Картером. На берегу полноводной реки Уаршамбачай его внимание привлекло место, называемое турками Чатал-Гуюк (Двойной холм). Наибольший из этих холмов был длиной 500 метров, шириной - 300, а высотой - 17,5 метра. Собранный с поверхности материал датировался V тысячелетием, но толщина культурного слоя позволяла надеяться и на находки более древнего возраста. Так оно и оказалось.

Вокруг Чатал-Гуюка были разбросаны еще около двадцати поселений раннеземледельческих племен, но площадь именно этого была наибольшей - 13 гектаров. Как раз тогда же открыли докерамический Иерихон, но Чатал-Гуюк готов был затмить его хотя бы потому, что площадь анатолийского города была в три-четыре раза больше.

Сначала Мелаарту никто не поверил, и было от чего. Сняв лишь дерн, англичанин наткнулся на стены, а, углубляясь, он обнаружил множество храмов с фресками, рельефные и скульптурные изображения, могилы с остатками тканей, медные и свинцовые бусы и деревянные сосуды. Сохранность находок была поразительной: в некоторых случаях сохранились нити, на которые нанизывался жемчуг, а в черепных коробках - мозг. Но наибольшую сенсацию вызвал радиоуглеродный анализ находок, они попадали в рамки между 6800 и 5800 годами до н.э. Это казалось настолько нереальным, что появились статьи, в одних из которых прямо говорилось о фальсификации, а в других - что метод радиоуглеродного анализа надо признать несостоятельным. Но по мере того, как археологи посещали раскопки, число приверженцев Мелаарта росло, и сейчас уже никто не сомневается в правильности его датировок, корректируя их лишь в ту или иную сторону. Правда, добраться пока удалось лишь до XII слоя, который уже лежит ниже уровня современных полей, и система мелиорации Конии не позволяет проследить зарождение Чатал-Гуюка. XII слой датируется 6800 годом до н.э., верхний - 5790 годом до н.э. Последняя дата совпадает с распространением в Иерихоне культуры портретных черепов с гипсовой облицовкой. Сам Чатал-Гуюк и поселения, группировавшиеся вокруг него, не хранят следов ни временных упадков, ни взлетов, нет даже следов захвата или попыток штурма, жизнь здесь как бы законсервировалась на тысячи лет.

Городище было спланировано заранее как единое целое. Прямоугольные дома размером 8-10 на 4-6 метров тесно примыкали друг к другу, не оставляя места ни улицам, ни переулкам. Сложены дома были из прямоугольного сырцового кирпича. Двери в комнаты были столь низкие, что через них можно было только пробраться на четвереньках. Внутри из глины же устраивались невысокие платформы типа лежанки или скамьи. Другой "мебели", вероятно, и не было. Полы застилались шерстяным узорчатыми коврами, как того требуют суровые анатолийские ночи: оттиски этих ковров остались на глине. Внешние стены кварталов одновременно служили и границей города, и оборонительными стенами. (Подобный способ обороны существовал в Анатолии еще сто лет назад). Весь комплекс напоминал собой пчелиные соты. В дома можно было попасть только через плоскую крышу по лестнице. По-видимому, большую часть жизни чатал-гуюкцы проводили на крыше. Крыша была своего рода и общественным местом, и кухней, и ремесленной мастерской (так как следы мастерских в домах до сих пор не обнаружены, хотя они несомненно были). Но Чатал-Гуюк не был ни центром торговли, ни центром ремесел, то есть здесь не было товарного производства как такового, поэтому исследователи именуют его либо "неолитическим городом", либо "агрогородом". Число же жителей определяется от двух до шести тысяч человек.

Каждый третий или четвертый дом был украшен рельефами, скульптурами и фресками, из чего был сделан вывод, что эти дома являются святилищами, так как внутреннее убранство никак не связано с хозяйственной или бытовой деятельностью человека. Поскольку они включались в жилые комплексы, можно предположить, что каждый храм принадлежал определенной группе домов. На сегодняшний день открыто более пятидесяти таких храмов.

Основу хозяйства составляли скотоводство, земледелие и охота. Удалось распознать четырнадцать видов культивируемых растений. Больше всего оказалось пшеницы разных сортов, голозерного ячменя и гороха. Желуди, косточки фисташек и миндаля, возможно, указывают на получение из них растительного масла. Из семян крапивного дерева, вероятно, делалось вино. Стада состояли из мелкого и крупного домашнего скота. Были приручены и собаки.

Но как пережиток первобытного состояния сохранилась охота на быка и благородного оленя. Культу охоты специально посвящены некоторые храмы. На фресках из них, выполненных минеральными красками, изображено множество людей, которые танцуют вокруг чрезмерно больших животных. Некоторые нарисованы даже в натуральную величину, например, бык длиной 2,4 метра. Вот мужчина в набедренной повязке натягивает лук, примеряясь к стаду оленей, один олень уже упал. За стадом стоят еще несколько охотников. Увеличенная фигура мужчины с луком позволяет предположить в нем вождя. На другой фреске изображены охотники, танцующие в честь божества охоты, которое символизирует кабан. Кроме луков, они держат в руках рога и барабаны.

Главная роспись из другого храма наводит на мысль о минойской эпохе Крита. Здесь изображен огромный бык, вокруг которого танцуют люди. Один из них делает сальто на спине быка. Подобные же прыжки через три-четыре тысячи лет считались на Крите ритуальным видом спорта. Следы таких же игр прослеживаются вплоть до Индии, а в наше время трансформировались в корриду. Быка из Чатал-Гуюка мужчина держит за высунутый язык: этот болезненный прием, очевидно, рассчитан на то, чтобы удержать быка на месте. Присутствуют на фресках онагры и бурые медведи. В одной из сцен на медведя нападают впятером, один из нападающих держит животное за хвост. Это никак не мог быть дикий медведь, который легко бы расправился с пятью охотниками. В то же время еще никому не удалось вывести породу домашних медведей. Вероятно, в данном случае речь идет о медвежонке, выросшем в неволе. Такие игры до прихода советской власти были распространены у народов Севера и связаны с культом медведя. Когда зверь вырастал и его уже нельзя было удержать на одном ремне, совершался обряд, который символизировал власть человека над царем тайги. Медведя освобождали и ударами палок приводили в состояние, близкое к бешенству, после чего к нему приближался человек, наряженный в несколько шуб, и давал медведю зубами вцепиться в мех. Затем он бросался зверю на шею, хватал его за уши и пригибал к земле. Другие охотники прижимали лапы зверя. "Смирив" таким образом, медведя отпускали, если, конечно, он не был последним съестным запасом. Интересно, что из изображенных животных два вида принадлежат к травоядным, а два других - к тем, которых до недавнего времени (например, японские айны) вскармливали женским молоком.

Однако чаще всего на фресках встречается изображение леопарда или его шкуры на участнике мистерий. Культ леопарда, связанный с убийством (будь то война или охота, очень древний, причем существует до сих пор. Только мало осведомленные европейцы могли посчитать льва царем зверей. Ни лев (который, кстати говоря, вообще не охотится, пищу ему добывают львицы), ни тигр не пользуются у первобытных народов такой зловещей славой и таким уважением, как леопард. Есть огромное количество свидетельств почитания леопарда, как самого могущественного зверя, из районов Передней Азии и Африки. В Египте эпохи фараонов жрецы носили мантии из шкур леопарда. Обошедшая весь мир статуэтка Тутанхамона, стоящего на леопарде, подчеркивает власть фараона над всеми живыми существами. Леопарды считались королевскими животными в Бенине, дочери королей Восточной Африки носили леопардовую шкуру как знак отличия. Почти все аборигены Западной Африки и по сей день верят, что некоторые люди способны превращаться в леопардов. Существует даже "общество леопардов", которое настолько засекречено, что европейцы узнали о нем всего сто лет назад. Обычный набор вещей члена секты - одежда из шкуры леопарда, нож с тремя лезвиями, формой напоминающими когти зверя, и магическая сумка борфима. В сумке постоянно лежали части человеческого тела, кровь петуха и немного риса. Для того чтобы сумка не теряла свойств охранять членов общества, ее следовало время от времени смазывать человеческой кровью и жиром. В таких случаях созывалось собрание, и посвящаемому предлагалось совершить ритуальное убийство для "насыщения борфима". После "насыщения" труп делился между членами общества. Предательство каралось лишением не только земной жизни, но и загробной.

Этих людей (в развитии своем недалеко ушедших, а в чем-то и не дошедших, от чатал-гуюкцев) в Сьерра-Леоне начали преследовать только в 1892 году. Размах их деятельности был столь широк, что по обвинению в убийствах задержали сразу более четырехсот человек, включая племенных вождей. Пять членов общества в 1912 году повесили, остальных приговорили к тюремному заключению. Однако дело это не поправило, и через сорок лет в нигерийском округе Калабр за короткий период было найдено более восьмидесяти жертв со вспоротыми яремными венами. Около каждого изувеченного трупа находили отпечатки лап леопарда. Были назначены крупные вознаграждения, введено осадное положение, после четырех часов дня запрещено выходить из хижин, но люди-леопарды все равно настигали свои жертвы под самым носом у патрулей и даже убили одного полицеского. Находили трупы с вырезанным сердцем и легкими и со следами когтей леопардов. Особенно много было детей. Власти, не находя адекватных мер борьбы, повесили восемнадцать человек, не имея сколь-нибудь серьезных доказательств: на предательство и контакт с законом члены общества не идут. Они считают, что между каждым членом общества и настоящим леопардом существует кровная свзяь, и когда умирает человек-леопард, находят и мертвого леопарда. Поэтому отказываясь от совершенных ими убийств, они не столько спасают свою жизнь, сколько жизнь существа, которое считают своим богом...

На одной из фресок Чатал-Гуюка можно видеть двух людей (мужчину и женщину), которые полностью копируют облик леопарда. Есть и рельефное изображение двух леопардов, упирающихся головами друг в друга. Удалось установить, что эта роспись ежегодно обновлялась. В другом храме изображения зверей в верхних слоях - лимонно-желтые, с черными пятнами и зеленой мордой, а в нижних - черные на белом фоне, с красными лапами. Объяснение этому не найдено. Перед изображением леопардов стояла каменная фигура женщины в окружении злаков. На другом рельефе изображена фигура женщины, стоящей за леопардом. Найдена и фигурка женщины с шейным платком из шкуры леопарда, восседающая на леопарде же. Но подлинной сенсацией, затмившей всех палеолитических венер сразу, стала статуэтка нагой толстой женщины, восседающей на троне с двумя леопардами по бокам. Ее ноги упираются в черепа (вероятно, предков), между ногами видна голова нарождающегося младенца. Статуэтку эту обнаружили в силосной яме, поэтому трактуют обычно так: роженица (она же богиня плодородия), вбирая силу предков и повелевая всем сущим миром, в силу своей плодовитости должна по законам магии подобия стимулировать плодоносность растений. О том, что именно женщина играла в культуре связующую роль между окружающим миром и человеком, свидетельствуют не только танцевальные картины, где женщины всегда находятся в центре и, следовательно, выполняют роль жриц. Об этом же говорят и находки в их могилах сельскохозяйственных орудий (мужчины себя этой работой не утруждали). Наконец, в самих храмах обнаружены только женские могилы. Из 480 захоронений тел 21 окрашено охрой, 3 тела - зеленой краской, 10 - медной лазурью.

Все это недвусмысленно говорит о существовании в Чатал-Гуюке матрилинейной родовой организации.

Еще на одном рельефе из храма роль обожествленной женщины как производительницы всех благ подчеркивается еще сильнее. Здесь изображена женщина в натуральную величину, раскинувшая руки и ноги, с выступающим вперед пупком, который и поныне считается у восточных народов связующим звеном между матерью и плодом (к примеру, у курдов женщина, представшая перед мужчинами с голым животом, - опозорена навсегда). От ее влагалища спускается лента, которая соединена с тремя бычьими головами, вылепленными из глины (но с натуральными рогами) и положенными одна на другую.

Надо сказать, что роль женщины в условиях матриархата была гораздо тяжелее нынешней (возможно, они даже вполне сознательно отказались от главенствующей роли). Ведь помимо культовых обязанностей и занятий сельским хозяйством (и всем остальным, с ним сопряженным), домом и детьми, женщина была еще и ткачихой. Узоры текстильных изделий, изображенных на стенной росписи, и в наше время встречаются на турецких коврах. Но женщина всегда остается женщиной, даже при матриархате. Предметы, помещенные в их могилы, говорят о значительном уровне благосостояния. Здесь обнаружены сотни личных украшений: ожерелья, металлические и каменные бусы, разноообразные браслеты, костяные шпатели. Чатал-Гуюк дал нам самые ранние образцы косметики: корзиночки с румянами; обсидиановые зеркала, которые крепились в рукоятке с помощью известковой пасты; косметические лопатки и даже пудра, делавшаяся из смеси охры с жировыми веществами и помещавшаяся в изящные средиземноморские раковины.

Ну а что же мужчины Чатал-Гуюка? Только ли плясали предствители (тогда слабого) пола вокруг жертвенных животных, или пробавлялись еще какими-нибудь занятиями? Дифференциация храмов позволяет предполагать, что они представляли собой "клубы по интересам". Рядовой чатал-гуюкец вполне мог рассуждать так: "Вчера я был в храме рожениц. Сегодня, пожалуй, заверну в храм леопардов, а завтра зайду в храм быков. Везде разные люди, везде новая пища для разговоров. Да и жрица, глядишь, даст кусок от жертвенного животного, поужинаю дважды".

Мужчин погребали под лежанками или скамьями в жилых домах отдельно от женщин и детей. Иногда археологам попадались только большие кости и череп, сложенные в мешок или корзину. В других случаях трупы хоронили целиком, и у некоторых сохранились даже мышцы и сухожилия. Из-за пожаров трупы обуглились, так как находились всего в двадцати сантиметрах от пола. Следовательно, обитатели дома не покидали его даже после смерти. Третий тип погребений Мелаарт обнаружил в храме, который он назвал "Храмом предков": здесь были только черепа, выставленные перед фресками или головами быков. С культом черепов, кажется, все ясно: представленная тут же фреска изображает коршунов-стервятников над обезглавленным трупом. По всей видимости, после смерти главы рода или даже вождя его тело, лишенное головы, относили за город и оставляли там до тех пор, пока птицы не обглодают, а дожди не омоют кости. Если же человек не занимал по иерархии выдающегося положения, его выдавали птицам с головой. Потом кости собирали и хоронили по месту жительства. Но почему тогда некоторых мужчин хоронили "во плоти"?

Мелаарт попытался объяснить это так: всех умерших в течение года хоронили накануне нового, поэтому от тех, кого птицы и шакалы успели обглодать, хоронили только кости, оставшихся - целиком. Этому, однако, противоречит очень много, и в первую очередь свидетельства античных авторов о народах, недалеко ушедших от чатал-гуюкцев в развитии. Страбон перечисляет очень много подобных племен, заселявших земли от Малой Азии до Средней Азии включительно. По его уверениям, когда умирал вождь или глава рода, ему устраивали похороны, но несколько отличные: его варили (или коптили) с мясом быка и поедали всем племенем. Этим культовым актом люди как бы приобщались к силе, опыту и величию духа умершего. Наследнику при этом доставались внутренности (печень и сердце), где находились самые главные жизненные силы. Кстати говоря, наша тризна или поминки - прямое свидетствльство того обычая, в котором лишь поменяли набор "угощений". Об этом помнил еще Гомер, писавший в одном месте:

Не подобает ахейцам скорбеть по усопшим желудком...

А в другом:

Даже Ниоба кудрявая вспомнила в скорби о хлебе...1

С остальными же членами рода поступали так, как описал Мелаарт: их отдавали диким животным. Если тело оставалось нетронутым (или недоеденным), такой человек объявлялся недостойным посмертной жизни, и далее им никто не занимался. Трупы женщин просто выбрасывали, совершенно не интересуясь дальнейшей судьбой костей.

Несколько иначе поступали с представителями культов. В соседней с Чатал-Гуюком Фригии тела умерших жрецов окрашивали золотой краской и выставляли как столбы на границах области: жрецы посмертно должны были нести вахты и защищать свой край от проникновения в него злых духов.

В мужских захоронениях встречались каменные навершия булав, кинжалы из крупных обсидиановых пластин, наконечники дротиков и стрел, костяные застежки поясов. Можно предположить, что все это они изготавливали сами. Посуда чатал-гуюкцев представлена незначительным количеством каменных и глиняных сосудов, встречаются сосуды из кости и рога. Зато большое разнообразие обнаружено среди деревянной посуды: тут и плоские блюда с фигурными выступами-ручками, и кубки, и короба с плотно прилегающими крышками, и ложки, горшки, миски. Занимались здесь и плетением корзин, которые, собственно, и послужили прообразом всей глиняной и деревянной посуды. Лопаты делали из лопаточных костей крупного рогатого скота. Но орудия типа топоров или секир отсутствуют, хотя изображения их обнаружены. Остается предположить, что рубящие орудия делались из металла и в силу своей необычайной ценности в могилы не клались, а переходили от отца к сыну. Испорченные же отдавались в переплавку.

В ходе раскопок удалось установить, что уже в середине VII тысячелетия до н.э. чатал-гуюкцы умели выплавлять из руды свинец и медь2. Ковать куски необработанной меди они умели еще раньше. Проведенные исследования шлаков и печей позволили утверждать, что медь выплавлялась из малахита при сжигании древесного угля.

Всеми перечисленными видами деятельности, вероятно, занимались мужчины. И уж наверняка только они занимались скотоводством (вероятно, отгонным), так как бык изначально ассоциировался с мужским божеством.

Если же говорить о социальных отношениях чатал-гуюкцев, то надо вернуться к фрескам и рельефам. На некоторых из них, посвященных охоте на оленей, фигура одного охотника в два раза больше других. Существует весьма обоснованное предположение, что это вождь, ибо аналогий такому изображению правителей можно привести тысячи. Обнаружена также известняковая статуэтка старика с браслетами и в головном уборе из меха леопарда. Возможно, и она изображает вождя. Но даже если в Чатал-Гуюке главенствующая роль принадлежала одному человеку, наряду с кастой жриц (и, возможно, жрецов), остальные люди жили в социальном равенстве.

Еще одна находка позволила говорить о том, что родовая организация в Чатал-Гуюке уже состояла из семей, - это глиняные печати, обнаруженные только по одной в некоторых домах. Имея явное сходство узоров, они тем не менее легко различимы3. Однако как оттиски на сырой глине они неизвестны. Вероятно, ими наносили семейный знак на личные вещи. Это подтверждает женская статуэтка со штемпельной меткой, нанесенной краской.

Удивительной находкой стала Вифлеемская звезда, нарисованная на стене одного из храмов. Никто не предполагал, что она настолько древняя. Как, впрочем, и крест: в другом храме изображен крест в пурпурных и оранжевых тонах, поверх краски нанесен слой толченого горного хрусталя. Нетрудно представить, как таинственно-магически светился он в отблесках костра.

Неизвестно, по какой причине Чатал-Гуюк вдруг перестал существовать. Однако неожиданно слабые следы его обнаружились в Греции. Здесь в Неа-Никомедии английские археологи обнаружили поселение конца VII тысячелетия. Керамика и печатки из него были идентичны находкам в Чатал-Гуюке, но совершенно отсутствовали металлические изделия. Правда, в этой части Греции совершенно отсутствовали месторождения меди и свинца. И люди могли просто утратить приобретенный опыт. Но и это не главное. Неизвестно, действительно ли какие-то потомки чатал-гуюкцев сумели перебраться сюда и начать все заново, или культура Неа-Никомедии самостоятельна.

После запустения Чатал-Гуюка значительные центры появились в Малой Азии лишь через две тысячи лет.

Феномен Чатал-Гуюка состоит в том, что он - пример огромных возможностей, которые появлялись у человека при переходе к городской жизни. Но по каким-то причинам опыт чатал-гуюкцев не был востребован, и человечеству здесь пришлось начинать сначала.

 


 

Примечания:

1. Ниоба скорбела по той причине, что Аполлон и Артемида убили ее двенадцать (или четырнадцать) детей. Она даже окаменела от горя, но поесть перед этим не забыла.

2. Позднее Р. Брейвуду удалось обнаружить на юго-востоке медные инструменты, которые на полтысячелетия древнее.

3. Одна из подобных печатей была обнаружена в Иерихоне.

 


на главную

 webmaster

Rambler's Top100 Яндекс цитирования